Свой взгляд arrow Земляки arrow Владимир-мастер и его Муза
Владимир-мастер и его Муза
Рейтинг: / 343
ХудшаяЛучшая 
Автор Елизавета СОКОЛ   
21.01.2016 г.

Эта публикация участвовала в Седьмом Международном конкурсе "Страна своя. Страна чужая."


"Все могут короли!" - как-то очень настойчиво совсем недавно утверждала одна наша  всероссийская дива.
Как говорил другой наш великий соотечественник: "Не верю!"
Не буду утверждать, что лично я знаю человека, который может все. Но то, что он может очень-очень много, убедилась сама.  

Image… В их квартире много необычных вещей. Начать с того, что стены  расписаны букетами цветов.
- Вы сначала рисуете эскиз на бумаге?
- Нет. Сразу рисую карандашом на стенке. Вот нарисовал акантовый лист один - и пошел дальше. Линеечку с собой держу. Я его линейкой замеряю вертикально, горизонтально, линейку приставляю к другому месту на стене, и в этой же клетке рисую дальше. А потом рисунок известкой пишется дальше. Это волокитная, очень длинная работа. Но уже лет семнадцать стоит.
И еще простоит столько же.
Владимир-мастер продолжает ликвидировать мои пробелы в образовании.
- Вот здесь, где розы, называется "зеркала". А вот это, - он показывает на "почти геометрические фигуры", - спуски. Вот это и называется альфрейная работа. Века простоит!
- А этот орнамент наверху? Это тоже альфрейная работа? - спешу воспользоваться близостью информационного источника.
- Нет. На потолке - это фрис. А по средине - круг.
- К нам соседка, что над нами жила, зашла как-то, посмотрела на потолок и говорит: "Интересно, когда он этот круг долбил, я даже не слышала!" - присоединяется к нам жена Владимира-мастера Нина Яковлевна.
Супруги заразительно смеются.

- Это называется обман зрения, - довольный, поясняет Владимир Дмитриевич.
- Вот к этой каждой розочке одиннадцать раз приложиться надо, - неудовлетворенная краткими пояснениями мужа Нина Яковлевна возвращает мой взгляд на стены. - Когда делали, пасмурно было, казалось, что хороший цвет подобрали. А когда солнце выглянуло - невыносимо смотреть! Получилось ядовито, цвета прямо режут глаза! Давай снова краску разводить да маленько переделывать.
И они снова заразительно смеются.
- А как делали! Он мне: "Держи, держи трафарет! Не сдвинь! Ровно держи, а то криво получится!"
А у меня руки отваливаются.
И опять звонкий смех разносится по квартире.  

- У вас получается  - Мастер и его ученица? - я любуюсь их созвучием.
- Да какая ученица? - улыбается женщина. - Помощница.
Когда они жили в 4-комнатной квартире, у Добрыниных все комнаты были расписаны как времена года - зима, весна, лето, осень. Тогда, в 4-комнатной, их было одиннадцать человек: мой герой с женой, четверо их детей, его родители, муж и сын старшей дочери.
Сейчас они живут в двухкомнатной квартире вдвоем. Спальня у них голубая, гостиная зеленая…
И домик в саду у них тоже расписной - там зеленые листья разбежались по стенам.
Добрынину Владимиру Дмитриевичу - 78 лет, Нине Яковлевне - 72. Он больше 50 лет проработал на комбинате, она трудилась в ателье.
Image- Я много прошел, - достает трудовую книжку Владимир Дмитриевич. - От альфрейщика до бригадира слесарей. По производственной необходимости был и сварщиком цветных металлов, и газосварщиком.
А по требованию души - делал карандашные наброски, писал картины, занимался чеканкой. Еще писал стихи,  изобретал новые инструменты, усовершенствовал предметы домашнего обихода.
И еще вырезал по дереву, делал мебель, ковал посуду, изготавливал холодное оружие, вытачивал подсвечники, создавал сувениры… Кроме этого, построил такой дом в саду, что проезжая мимо люди останавливались полюбоваться резьбой по дереву…  

И последние сорок лет рядом была Нина Яковлевна. Они встретились, когда каждый пережил трагедию: у него - ушла жена, трое детей остались с отцом; у нее - погиб муж. Нина и Владимир выросли в одной деревне, их матери были дружны. Прошли со страной через  голод, холод и войну. Научились беречь то, что есть, понимать и помогать друг другу. И не бояться работы.

Как при такой непростой жизни в человеке пробуждается потребность создавать красоту? Как при таком количестве бытовых обязательствах выживает в человеке талант?

Первое признание пришло… в 4 года.
- Я тогда в детский сад ходил. Нарисовал Ленина. И мою картинку на выставку детских рисунков поместили, - вспоминает Добрынин.
- У вас такая серьезная политработа проводилась дома? Почему - Ленина? Почему не маму, не папу?
- Конечно, это было внушение родителей. И общая атмосфера вокруг. Мы тогда в Узбекистане жили. Там Ленин, Сталин как иконы в России были. И мои родители тоже так относились к вождям нашим. Отец был партийный.
Рисовал ли кто-то из дальних родственников - история умалчивает, но маленький Володя за портрет другого Володи получил первую награду: лошадь с седлом, на колесах.

Юному художнику было 11 лет, когда началась война. Семья в то время уже жила на Урале. Холод, голод. Ели траву. Стакан муки выдавали на месяц тем, кто не работал.  Вот и пришлось всем пацанятам устраиваться на любую работу, только бы выжить. А советские  войска отступали так долго…
- В 43 году, когда наши от Сталинграда поперли немцев, я написал стих, - раскрывает альбом Добрынин. - Это были мои первые стихи:   

Не владеть германцу советской землей
Не разбить им советский народ.
Наш советский народ не боится врага
И бьет его всегда.     
Танк идет и строчит с пулемета,
как косой косит!
Летчик бьет с самолета
Бомбами!
Самолеты летят!
Да бомбы гремят!
По немецким фашистам!
Эх ты! Гитлер косой и кривой! Как ты много оставил сирот!
И загубил весь цветущий народ!    


Тринадцатилетний мальчишка никому не показывал свое стихотворение до 9 мая 1945. И когда по случаю дня Победы в деревне устроили парад: вокруг школы маршировали пацаны в ободранной одежде и разваливающейся обувке, а потом взрослые, глотая слезы, говорили всякие соответствующие случаю слова, - тогда Володя первый раз прочитал свое первое стихотворение.

ImageЕсли рисовать Владимир Дмитриевич не переставал всю жизнь, то потребность рифмовать слова после 43 не возникала больше двадцать лет.
- Некогда было, - поясняет мой герой. - А в 1967 году осенний лес поразил. Так понравилось место в лесу, что вместо того чтобы нарисовать, я его стихами описал:  

Лес покрылся синей дымкой
От вечернего костра.
Мы сидим толпой усталой
На полянке у ручья.
Лес темнее, птицы дремлют.
Но не спится нам, друзья.
Небо звездами сияет,
Отражает их вода.


Этот год был плодовитым - еще два творения пополнили семейный альбом: "Послание" и "Признание". В "Послании"  мой герой выплескивал боль потери - ушла первая жена.

О грезы! Молодость она вернуть хотела!
Ее любовь витает в облаках!
О райской жизни все она мечтал,
И быть у ангела хотела на руках!
И бросив счастье все свое былое,
Покинув дом родной и всех своих детей,
Судьбу связала с пошлым человеком
И думала, что счастье будет ей!

А "Признание"…
- Вот моя зазноба сидит, - он с улыбкой смотрит на Нину Яковлевну. - Это про нее:

Но  встретил я любовь иную.
Душа ее мне так мила.
Проклял всю судьбу былую,
Что прошлой для меня была.
Она нежна, как утро предрассветное!
В глазах ее веселый огонек!
И счастье мне спустилось незаметно,
Запомню я счастливый тот денек.
Твоя фигура тонкая и гибка,
Ты, словно нежный стебелёк.
Твоя прекрасная улыбка
Зажгла в душе мне фитилек.

Пока Владимир Дмитриевич читал, у его жены на глаза навернулись слезы. Да и у него голос не однажды дрогнул. В середине стихотворения Добрынин замолчал - перехватило дыхание. Чуть помолчав, дочитал до конца. Оба с облегчением рассмеялись.

- А как ребятишки…, - я не успела договорить.
- Сразу приняли ее, стали звать тетя Нина. Они уже взрослые были. А Саша, Нинин сын, сразу стал звать меня папой, - улыбается мой герой.
- Первый раз посвящал вам стихотворение, писал: ангел мой! А потом как поэт к вам в стихах обращался?  
- А больше он мне стихи не писал, - с сожалением произносит Нина Яковлевна. И рассмеявшись, добавляет: - Некогда было писать стихи. Крутились, вертелись, не знаю как.
- Ну а прозой про любовь говорил? Было?  
- Было, - задорно смеется она.

ImageЕсли стихи "приходили" нечасто, то с карандашом Добрынин практически не расставался:
- Я всегда с собой альбом возил, резинку и карандаш.
Наброски потом превращались в картины. Как и фотографии. Черно-белое фото превращалось
в красочные, наполненные светом полотна.
- Цвета трудно подобрать бывало, - делится "художественной кухней" мастер.  
- А вы не ворчали на мужа, что он время тратит на картинки, - обращаюсь к жене художника. - Лучше бы по хозяйству что-нибудь помог…
- Нет, мы живем, что земля с луной, - не дает жене ответить Владимир Дмитриевич. - Ни разу не ссорились. Она - моя спутница.
Нина смотрит на меня с непониманием:
- Если он рисует, лишний раз не подойди, не спроси, ничего. Тишина.
Мы листаем альбом с работами Добрынина. Портреты деда и бабушки, отца и матери, жен, дочерей и сыновей, снох и зятьев, внучат. Картины - копии полотен великих художников Шишкина, Соврасова. Но интереснее, конечно, то, что Владимир Дмитриевич писал сам. Именно с этими работами связаны самые теплые воспоминания:
- Это дорога из Александро-Невки идет в бор. Мы ехали с Ниной, мне понравилось небо. Остановились, сфотографировали, картину потом нарисовал. А потом, зимой, брат жены приезжал, посмотрел, говорит: "Надо же трактор "Беларусь" проехал!" А я писал и даже внимания не обратил, что трактор проехал здесь! Только переносил то, что на фотографии заснял. А еще эту картину все путают с картиной Шишкина "Золотая рожь". Но у меня - ячмень, а не рожь!

Еще один забавный эпизод, связанный с картиной, был у художника. Он написал своих  родителей с правнуками:
- Смотрите, мама сучит пряжу, папа читает газету, ребятня тут же. Когда  мама увидела картину, говорит: "Как они меня любят! Смотри, как Дима ко мне прижался!" А на самом деле Димы не было, я его потом подрисовал!
- Цветочков на платье сколько! – с гордостью обращает мое внимание жена художника на особенности работы. - Можно было однотонное сделать, а он: "Нет, в цветочек было".

Есть у Добрынина "исторические" полотна. Окрестности озера Банного художник сфотографировал в 1972 году, картину писал в 1973 году. Сейчас такого пейзажа уже не увидишь возле озера…

Много в квартире Добрыниных и других работ главы семейства: выжигание, резьба по  дереву, работы по камню, по металлу.  
Нина Яковлевна подводит меня к стенке:
- Сейчас я буду хвалиться, - она достает сверху работу мужа. - Это лет 35-38 было назад. Он сделал из металла эти цветы для меня. А вот кузнечик. Мы жили тогда в другой квартире. Соседка приходит, крадется тихонько. Я говорю: "Ты чего, Рая?" А она схватила  кузнечика, а только потом поняла, что он не живой. "А я думала - кузнец там. Хотела поймать его". Все из металла сделано.
Она выдерживает паузу, наслаждаясь моим изумлением.
- Но кузнечика не каждый сделает, - с гордостью произносит Добрынина, и они вдвоем весело смеются. - Тогда много кузнечиков везде было. В квартирах не знали, как от них избавиться.
- Посуду себе железную делал в сад, - не унимается жена мастера. - Когда дождик идет, заниматься нечем в огороде, вот он стучит. Говорю: "Что ты делаешь, как будто у нас посуды нет?" А ему интересно.
И они опять смеются.

Как-то отдыхали на Черном море, набрали камушков. А потом дома на камне Владимир Дмитриевич одну полоску нарисовал, и получилась чайка…
Есть у Добрыниных подсвечники, сделанный из металла на токарном станке.
И тумбочка. И кресло. И резные спинки для кровати. И кухонный стол. И шкафы. И сухарница. И нож. И чехол для ножа.
- Все женины брошки пособирал, цепочки, - поясняет Владимир-мастер убранство чехла.
Когда у них в квартире звонит телефон, сначала сам зажигается свет,  - а потом  начинают танцевать лошадки под "руководством" жокея, бодаться - барашки, вертеться - мельница. И все это оплетено деревянным кружевом….  
- Длинные ночи уже, - говорит мастер. - Вот лежишь и маракуешь – это вот так, а это вот так надо сделать. На рассвете уже быстрее подхватишься, чтобы скорее все сделать, пока не забыл!
И ничего не забывает!

И с каким юмором рассказывает обо всех перипетиях судьбы!   
ImageКогда Добрынин женился второй раз, у него был сад. В саду стоял одноэтажный домик. Вот и решил надстроить второй этаж. Все хорошо, только решил в октябре.
- Он крышу ломает, а все, кто мимо идут непременно прокомментируют: "Мужик, снег вот-вот полетит, а ты крышу ломаешь! С ума сошел!" - и Нина Яковлевна опять смеется. - А мы за две недели построили второй этаж. Ужас!
- Я доски выкидывал, - улыбается Владимир Дмитриевич, - и она по шнуру ровненько тюк-тюк топором.
- Попробуй где-нибудь не так! - перебивает жена. - Он сразу: "Ты чего тут напортачила?" Сучок попадет - я мучаюсь, мучаюсь… чтоб ровненько!
- А ты заходи с другой стороны! - подразнивает Владимир-мастер.
- Крышу он снял, надо было железо выправить, - снова перебивает мужа Добрынина. - И снова его - а крышу. Вот я это железо выгибала, потом снова загибала. Так все быстренько. В аккурат он крышу покрыл - только на верандочке и на крылечке осталось - и повалил снег да холод.
- А почему не попросили мужиков каких-то…, - я представляю молодую тоненькую женщину на ветру на краю строения...       
- Зачем? - искренне удивляется мастер.
- Вдвоем за 2 недели поставили! - с гордостью вторит мужу Нина Яковлевна. - А теперь он придумал такую систему полива огорода, что я с лейкой не хожу. Надо только кран открыть и во все места вода подается.

Ну а если вернуться в прошлое, то Добрынин - член Всесоюзного общества рационализаторов и изобретателей с 1958 года.
- Я изобрел малярный пистолет, потом резаки огнерезные переделывал, - он показывает удостоверение. - Все изобретения регистрировали, а как же! Даже премию давали за это - 15 рублей!

- Нина Яковлевна, когда приглядывались к нему, знали, что он такой мастер? Сердце подсказало, что-то екнуло?  
- Сердце екнуло, - счастливо смеется она.  

В семейном архиве Добрыниных хранятся почетные грамоты, благодарственные письма, приветственные адреса, медали мужа и наградные знаки жены. Не знаю, что важнее: эти знаки отличия или талант созидателя и творца, которым наградил его Бог, превратив обычного мальчонку во Владимира-мастера. 
А может быть, это просто талант радостно жить?   


Елизавета СОКОЛ
Фото: Игорь ЛАГУНОВ (Магнитогорск, Россия)
Июнь 2007 года
Магнитогорск

 
« Пред.   След. »